Формат некрологов, который раньше строго следовал канону — перечисление биографии, заслуг и родственников, — постепенно меняется. Тексты становятся более личными, откровенными и даже ироничными.
Один из показательных примеров — текст, который американец Мейнард Хиршон написал о себе сам перед смертью. Его некролог звучал так: «Меня какое-то время будут помнить мои родственники, имена которых я слишком скуп, чтобы перечислять, и несколько друзей. У меня была довольно хорошая жизнь, а все когда-нибудь умирают. Пока-пока».
Другой случай — некролог Джеймса Лавлесса, который написал его сын. В тексте автор не стал смягчать формулировки: «Джейми… решил, что с него хватит, и умер 14 июня, чтобы избежать очередной ситуации с „украденными выборами президента“». Далее следовало не менее прямолинейное описание: «Будучи прожорливым любителем жареной еды и сладких пирожных… Джеймс тщетно пытался расстаться с жизнью, засоряя артерии». Некролог завершался фразой: «По нему будут скучать умеренно».
Еще один пример — текст о Реней Мандел Коррен, который начинался с фразы: «Полноватая еврейская женщина с деревенским характером умерла в Эль-Пасо». В некрологе ее сын открыто писал: «Да, Реней много врала», а также отмечал, что она «не готовила, не убиралась и плохо обращалась с деньгами», одновременно подчеркивая ее любовь к семье.
Эксперты связывают изменения с тем, что авторы стремятся показать не идеализированный образ, а реального человека — с достоинствами, недостатками и привычками. По их мнению, такие тексты привлекают внимание именно тем, что «ощущаются живыми» и позволяют иначе взглянуть на сам жанр некролога.
