Испанский хамон вновь стал символом социальной исключенности, считает шеф-повар и фуд-журналист Аббас Асария. В колонке для The Guardian он пишет, что на фоне роста популярности крайне правых идей в соцсетях мясные традиции используются в том же духе, что и во времена Инквизиции — как культурное оружие.
Асария напоминает, что в XV–XVIII веках употребление свинины стало способом отличить «настоящих» католиков от обращенных мусульман и иудеев, которые продолжали соблюдать религиозные запреты. Тогда некоторые семьи вывешивали колбасы или готовили свинину, не собираясь ее есть, — лишь бы не вызвать подозрений. Этот след, по словам автора, остался в испанской культуре и кухне до сих пор.
Сегодня, утверждает Асария, в комментариях к новостям о преступлениях, совершенных иммигрантами, появляется вопрос «А он ест хамон?» — как кодовое обозначение «чужака». После Евро-2024 распространилось видео, где фанаты скандируют «Ламин Ямал ест хамон», — в адрес игрока сборной Испании с мусульманскими корнями. «Даже если ты родился в Барселоне и привел команду к победе, для кого-то Инквизиция все еще не закончилась», — пишет автор.
Фото: Eugen Wais/Alamy
